Crossover: Amazing Adventures

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crossover: Amazing Adventures » Флэшбеки » 03.06 "Какие ноты у любви?"


03.06 "Какие ноты у любви?"

Сообщений 1 страница 27 из 27

1

Дата:
03.06.1788
Название:
Какие ноты у любви?
Место:
особняк Сальери
Действующие лица:
Сальери, Аксель
Сюжет:
Раненый бог-лучник попал в Мидгард, прямо в 18 век и упал около двери дома Сальери. Капельмейстер взял на себя заботу о пострадавшем. Прошло несколько месяцев. хозяин дома и его гость понимают, что их связывает нечто большее чем просто дружба. Но как же признаться друг другу в этом? Кто сделает первый шаг?

0

2

[Тогда]

Сегодняшний день обещал быть трудным. Потому и просыпался Сальери нехотя. Велика ли радость - видеть репетицию "Женитьбы Фигаро", на которой хозяйничать будет этот юный наглец Моцарт? Сальери одновременно завидовал и восхищался им. И ненавидел и готов был вознести его до небес. Но как всегда на публике его лицо оставалось непроницаемой маской. Выпить чашечку крепкого чая, поправить рукава рубашки, откинуть со лба надоедливую прядь волос и можно трогаться в путь, хоть так сильно хочется остаться дома. На улице еще стоит ранняя весна, апрель месяц, на деревьях уже набухают почки, днем солнце приятно греет кожу, но ночами вес равно прохладно. Кое-где снег еще не растаял до конца, и искрился в лучах солнца. Сальери любил весну. Весна - символ нового начала, новой жизни. Так говорили его родители. Отец капельмейстера познакомился со своей будущей супругой именно весной. И потому, в их родных краях было принято считать, что именно в это время года юноши находят свою любовь. Примета... В которую он не верил. Вздохнув, композитор открыл дверь и тут же ошеломленно застыл. За деревянный косяк держался мужчина лет 30, в странной одежде и израненный. Сальери очнулся только тогда, когда из уст незнакомца слетел стон боли и он начал падать, теряя сознание.
- Густав! - окликнул композитор своего дворецкого. Вдвоем они сумели донести раненого до кровати и осторожно уложить. Сальери не мог бросить человека в беде. А потому приказал слуге отослать письмо во дворец с извинениями, сославшись на недомогание,а также разыскать лекаря.
  Когда же, врач наконец ступил в его дом, капельмейстер посторонился и внимательно наблюдал за его действиями.
- Жить будет, но ему потребуется несколько месяцев, чтобы поправиться после таких ран. Странно, что он вообще выжил...

[Сейчас]

Прошло уже три месяца. Аксель (так назвал себя гость) шел на поправку. И вскоре ему надлежало покинуть обитель Сальери. Антонио с замиранием сердца ждал того дня. Впервые за все время, в нем что-то перевернулось, что то оборвалось и встало на место. Впервые он понял, что влюблен. Значит, примета не врала. Но он не сможет признаться. Если боялся поверить сам себе, то уж тем более не смог бы открыться другому. Но мужчина уйдет и Сальери вновь останется один, будет коротать холодные ночи, пытаясь уснуть и выгнать навязчивые мысли о том, как бы отравить Моцарта. Хотя... Надо признать, что Господь справедлив. Он всегда поступает правильно, и если наделил Вольфганга таким даром, то значит есть за что. А Антонио должен лишь смириться со своей судьбой и не пытаться ей перечить.
  Этим утром все было совершенно обыденным: выпить чашечку кофе, проверить почту, среди которой наверняка найдется ехидное письмецо лучшего друга - Розенберга, очередной заказ на какую-нибудь оперу для Иосифа и прочее. Далее он пройдет в комнату с гостем, осведомится о его нуждах и здоровье и поспешит покинет комнату, пытаясь скрыть от мужчины свое неравнодушие к его судьбе под привычной непроницаемой маской.

0

3

Проснуться, побродить по комнате, посмотреть в окно на мидгардский пейзаж, побеседовать с хозяином дома, уверить его в том, что всё в порядке и ничего не нужно. Сейчас это обычное утро для Акселя, восстанавливающегося после ранений, полученных три месяца назад. Только вот полного восстановления не хотелось, ведь это означало бы, что придётся покинуть гостеприимного Сальери, а ас этого совсем не хотел.
Да уж...а несколько месяцев назад он злился на то, что получил такие серьёзные ранения и вынужден довольно долго находиться у этого человека. Теперь всё наоборот, теперь лучнику хотелось больше времени проводить в компании Сальери. Этот человек его заинтересовал, поначалу Аксель просто удивлялся тому, что он захотел помогать ему, тому, кто оказался у порога его дома совершенно непонятным образом, да ещё и с такими ужасными повреждениями, делал всё, чтобы он мог выздороветь. Это было странно, ведь логичнее и проще было бы избавиться от такой проблемы, а он вызвал врача, да ещё и заботился о том, кого совершенно не знал. Всё, что было известно Сальери, так это то, что имя его "пациента" - Аксель. Больше лучник не стал ему ничего рассказывать, да и что он мог рассказать, откуда он родом или может то, каким образом попал в этот век? Тогда его приняли бы за ненормального и решили бы, что ему не только внешние повреждения лечить нужно, но и помутившееся сознание...
Вернувшись из воспоминаний к реальности, ас открыл глаза и, поднявшись с кровати, надел одежду, которую ему дал хозяин дома, своя была в непригодном для использования состоянии. Наступило очередное утро, надо было совершать ежедневный обход комнаты, в ожидании визита Сальери. В какой-то момент своего пребывания здесь, лучник стал ловить себя на мысли, что этот человек ему нравится, а позднее с ужасом осознал, что влюбился. Влюбился в человека, живущего за несколько веков до того, как он родился. Они были разными, слишком разными, Аксель это понимал и всё же умудрился полюбить.
но, он не знал что делать дальше, точно не признаваться в своих чувствах, он тогда наверняка напугает этим Сальери, но просто молчать... А что ещё остаётся, только лишь вести себя как всегда.
Вздохнув, ас подошёл к окну, готовясь пережить ещё один день рядом с тем, с кем должен молчать, а потом ещё один и ещё, вплоть до выздоровления. Только от этого желание покинуть Сальери не появлялось, равно как и желание вылечиться.

+1

4

Тихий скрип половицы оповестил хозяина дома о том, что его гость уже проснулся. Значит пора. Сальери отложил перо и либретто новой оперы, поднимаясь из-за стола. Что-то то твердило ему, что мужчина, который находился на попечении композитора, также не спешит ускорять их разлуку. Надо же... Всего несколько месяцев, а так полюбить. И к тому же - мужчину. Для Сальери это было в диковинку. Раньше он никогда не знал любви. Никого не любил, не испытывал светлого чувства. А сейчас все так резко перевернулось. Видит Господь, как он хочет забыться в объятиях возлюбленного. Но возможно ли это? Впервые в жизни Антонио позавидовал Моцарту. У того была семья, любящая жена, сестра... Почему у дерзкого нахала есть все то, что Сальери достается с огромным трудом?
  Неспшно поднимаясь по лестнице, итальянец глубоко вдохнул, готовясь надеть маску безразличия, но... Не сегодня. Он не мог. Впервые вся фальш отказывалась ему повиноваться, маски не желали быть одетыми на лицо, уступая место искренней печали в глазах и тихой нерастраченной нежности в глубине души. Он устал. Быть циничным, надменным и холодным, словно лед. Все это для публики. Для Моцарта. Для друзей. А не для того, кто занял сердце. Мужина коротко постучал в дверь, оповещая о своем прибытии и вошел в комнату. Его гость стоял у окна и выглядел таким же печальным, как и сам композитор сейчас. Сердце замерло на миг, пропустив удар, а с губ сорвалось охрипшая фраза:
- Что с вами? Вы чем то печальны? Простите, я вас задерживаю, у вас же наверняка есть семья, любящая жена, а я имею наглость держать вас у себя.
И отчего так больно? Он же все правильно сказал. Только почему судьба привела Акселя (имя такое странное... Европейское?) именно в его дом? Почему сердце выбрало его, а не одну из тысяч девушек? И как он вообще выжил после таких-то ран? Как? И испытывает ли он к Сальери хоть каплю тех же чувств, что терзают душу? Нет, конечно же нет. Что за глупый вздор лезет в мою голову! - обругал себя композитор, не осознавая, какая страстная надежда горит сейчас в его темных глазах.

0

5

Стук в дверь и вошедший в комнату хозяин гостеприимного дома не смогли отвлечь аса от печальных размышлений, зато это смогли вопросы, заданные этим самым хозяином.  Да, огорчён, меня огорчает, что в скором времени нам придётся расстаться, Вы мне нравитесь, даже больше, я влюблён в Вас. Именно это и беспокоит меня, потому как мы всё равно не сможем быть вместе, оба мужчины, да к тому же из разных времён и миров. Именно так я сейчас ему и скажу, подумал Аксель и собирался уже озвучить свои мысли, но, в итоге, сказал другое.
-Нет, что Вы, Вы вовсе меня не задерживаете, - что-то не получилось так как думал, оно и не удивительно.Знаете, я очень благодарен Вам, Сальери, за оказанную помощь, если бы не Вы, то мне было бы трудно восстановиться. Если бы не он, то я вообще вряд ли бы выжил, учитывая всё, что случилось. Интересно, а он понимает это? Было бы лучше, если бы не понимал, а то вдруг пожелает узнать, где я такие повреждения получил, что я тогда ему отвечу, подрался в переулке?.
Внимательно посмотрев на композитора, лучник подумал, что, будь у него жена и семья, всё было бы гораздо легче, и сейчас он не терзал себя мыслями об этом человеке, а с радостью ждал момента, когда покинет этот дом. Только всё было не так. – Вам не стоит об этом беспокоиться, семьи у меня нет, - пожав плечами, произнёс Аксель, не понимая, впрочем, зачем рассказал этот факт. Его же это наверняка не интересует. Возможно, потому что он хотел, чтобы Сальери знал об этом, хотел рассказать обо всём. А толку будет от моих слов, он всё равно не примет ни моих чувств, ни моей сущности, как-то обречённо подумал лучник.
Вновь обратив внимание на хозяина дома, Аксель заметил, что того что-то беспокоит, при чём сильно. Раньше, когда Сальери навещал его, такое состояние композитора можно было лишь почувствовать, и ас решил для себя, что ему не стоит лезть не в своё дело. Но сейчас у Сальери всё было буквально на лице написано, и игнорировать дальше такое его состояние было невозможно.
- Я прошу прощения, возможно лезу не в своё дело, но Вас ведь что-то беспокоит? У Вас какие-то серьёзные проблемы? Быть может, я могу чем-то помочь? – осторожно спросил Аксель, подойдя ближе к композитору и глядя на него. Да, пусть он лезет туда, куда не следует, но он не собирается и дальше молча наблюдать за таким состоянием спасшего и занявшего не последнее место в сердце аса человека. Я же могу обосновать свой интерес желанием хоть что-то дать взамен помощи, оказанной мне, и тогда он ничего не подумает, не заподозрит. Аксель ожидал ответа, надеясь, что может быть чем-то полезен Сальери.

+1

6

Конечно, лучше жалеть о том, что сделал, чем корить себя за то, что упустил давным давно. Сальери понимал, то это неправильно, что так быть не должно, однако сдерживать себя он совершенно не хотел. Лучше он сто раз об этом пожалеет, потом, но сейчас...
- Вы мне не безразличны. Я долго скрывал это, но больше не могу. Я надеюсь, вы простите мою дерзость. Я... Всего лишь случайный человек в вашей жизни, потому не стоит воспринимать мои слова всерьез.
Сальери несмело шагнул ближе к своему гостю. Руки мужчины скользнули на плечи Акселя, а губы коснулись его губ. Никогда раньше он не испытывал таких чувств: словно ураган в душе, словно пожар на губах, словно бы вулкан извергается внутри него. Невероятная легкость, кажется, будто вот-вот и  ты воспаришь к небесам... И в то же время страх, нещадно выгрызающий хрупкую душу. Сальери отстранился, потупившись. Он только что поцеловал мужчину! Боже, прости мне грехи...Моя Матушка бы сошла с ума, узнав, на какой путь я ступил... Да, черт с ним! Гореть мне в аду, но я никогда не забуду ЕГО. Тепло губ и обеспокоенный взгляд. Я спас его жизнь, надеюсь это хоть как-то исправит мои злые деяния касаемо Вольфганга...
Антонио нервно поправил пиджак, осмелившись взглянуть в глаза собеседника. Собственный голос прозвучал на удивление спокойно:
- Я прошу у вас прощения за свой поступок, сударь. Бог мне судья отныне, но знайте, что зла я вам не желал.

0

7

Ас готовился услышать о проблемах на работе, с друзьями, любимой девушкой, да о чём угодно, только не о том, что услышал. Слова Сальери шокировали его, вводя в ступор. Лучник хотел опровергнуть мысль хозяина дома о том, что он случайный человек, но не успел этого сделать, почувствовав губы композитора на своих, его прикосновения. Это было восхитительное чувство, хотелось никогда не забывать его, да Аксель бы и не забыл, он навсегда запомнит этот момент, неожиданный и такой приятный. Если бы остановить время, обнять, прижимая к себе, того, кто был таким желанным и недостижимым, просто хоть ненадолго побыть рядом с этим человеком. Но, увы, ас не обладал способностью управлять временем, оставалось лишь довольствоваться этим моментом, который подарил ему Сальери.
И потом, когда композитор отстранился, лучник мог лишь молча смотреть на него и слушать его слова, осознавая, какую глупость совершил, не коснувшись его и простояв статуей. Ты только посмотри на себя. Трус. Человек оказался смелее тебя, не побоялся. Правда, мысленную ругань на себя самого пришлось отложить, потому как слова Сальери удивили аса. Зла?О чём он?Какое зло, когда я столь восхитительные чувства испытал.
- Нет, подождите, Вам не за что извиняться, - заговорил наконец ас, пытаясь справиться с собственными эмоциями. Да, он волновался. И очень боялся, боялся, что Сальери решит, что этот поступок был ошибкой. Сейчас лучник считал себя полнейшим трусом, он боялся и не знал что делать. А что стоило действительно сделать? У него всё равно не было возможности быть рядом с Сальери, эта разница между ними портила всё. Ас не знал, как оказался в этом времени, не знал, как объяснять это композитору, а, главное, он не знал, выкинет ли его так же внезапно назад, сможет ли он остаться здесь. Но это всё не значило, что надо отталкивать от себя Сальери, вернее, может и значило, но Аксель не собирался так поступать.
- Вы и не причинили мне зла, - собраться и переступить мешающиеся мысли. Мгновение и ас уже прижимает к себе Сальери, так, как столько раз мечтал, ещё мгновение лучник позволяет себе поцеловать композитора, крепко обнимая, но стараясь сдерживать себя, не желая пугать. Отстранившись, Аксель провёл кончиками пальцев по щеке Сальери, желая как можно больше касаться его, хотя бы пока он может это, пока его не выгнали за наглость. - Вы мне тоже не безразличны. Знаете, Вы стали мне очень важны за то время, что я был в Вашем доме. Возможно, это покажется Вам пугающим, но я...я полюбил Вас,- да, если рассказывать, то сразу, так будет легче, пусть и есть вероятность действительно напугать Сальери.

0

8

Он ожидал чего угодно, но только не этого. Не ждал прикосновений теплых губ к своим губам, той поразительной нежности, что расцвела в его сердце.Не знал, что ему будет так остро не хватать воздуха, прикосновений и близости Акселя. Ему казалось, будто все это очередной сон. Один из тех, которые будоражат безвольное сознание, а наутро ты просыпаешься с эрекцией... Да, даже до такого доходило, что заставляло капельмейстера сгорать от стыда, и.. Да, что ужа там греха таить, от желания близости. И потому, сейчас, когда гость так крепко прижимал его к своему телу, у Антонио начинала кружиться голова от пьянящей близости.
- Вы и не причинили мне зла,вы мне тоже не безразличны. Знаете, Вы стали мне очень важны за то время, что я был в Вашем доме. Возможно, это покажется Вам пугающим, но я...я полюбил Вас,- произнес Аксель, глядя в глаза Сальери. А тот замер, словно громом пораженный. Он не мог поверить в свое счастье, в свою удачу, в то, то все сложилось именно так, как он хотел, как мечтал...
- Это не сон? - несколько хрипло выдохнул итальянец, но быстро взял себя в руки, и улыбнулся, обнимая мужчину за талию: - Я рад, что чувства наши взаимны, видит Бог, вы тот, кто изменил мою жизнь. Я.. могу я предложить вам остаться в моем доме в качестве постоянного обитателя? - Сальери с надеждой взглянул на Акселя, желая, чтобы его мечты и чувства так и остались взаимны. Подумать только... Все чего он раньше желал  думал, что оно запретно, теперь может осуществиться... Правда, оставалась одна маленькая проблема, о которой капельмейстер старался не думать, хоть и выходило из рук вон плохо... У меня стоит на мужчину... Боже, прости мне мои грехи...

0

9

- Не сон, - покачав головой, ответил ас на вопрос хозяина дома. А вот на следующий вопрос ответить было сложнее. Несомненно, Аксель хотел бы без колебаний согласиться. Но. Было одно большое но, которое мешало спокойно дать лучнику согласие. Если я соглашусь, то как долго он сможет мне доверять, учитывая, сколько придётся скрывать? Что я буду отвечать, если он спросит обо мне? Ас посмотрел на Сальери, решая, что ответить, надеясь, что тот поможет ему. Но как он мог помочь, когда даже не знал проблемы, стоящей сейчас перед асом. 
И всё же, взглянув Сальери в глаза, Аксель понял, что просто не сможет уйти, что не сможет разбить ту надежду, которую видел во взгляде хозяина дома. Да и от собственных чувств, переполнявших лучника, он тоже избавиться не в силах. Прости, кажется, я сейчас поступлю ужасно, глупо, неправильно. Но я поступлю так, как хочу.
-Я... - ас запнулся на мгновение, в последний раз думая, какой ответ дать, при этом крепко прижимая человека к себе, не желая выпускать его из объятий ни на секунду. Я должен что-то ответить. Ну же, хватит медлить.- Я с радостью останусь рядом с Вами, если Вы этого желаете. И я буду рядом до тех пор, пока Вам не захочется избавиться от моего общества.
Да, он сказал это, и сразу стало как-то легче, пусть и должен был сказать другое. Но разве бы смог Аксель солгать о своих чувствах, что сейчас, после того, как больше не нужно было думать над тем, что ответить,  сводили его с ума. Куда бы он дел всё то, что сейчас затапливало разум, заставляло желать большего, гораздо большего. Я хочу его...хочу прямо сейчас. Чёрт, мне даже наплевать на то, что я только что согласился жить с человеком, в восемнадцатом веке. Не буду сейчас думать об этом, потом, это всё потом.
Крепче обнимая Сальери, Аксель наклонился, позволяя себе окончательно обнаглеть и коснуться губами шеи композитора, так, как он давно мечтал. Я совращаю порядочного мужчину, прочу ему всю жизнь, я ужасен, но этого так хочется. Проведя ладонью по спине Сальери, ас лишь крепче прижал мужчину к себе, наслаждаясь его близостью.

0

10

Чувства, эмоции, сомнения и многое другое - вот что отражалось во взгляде Сальери, когда он с волнением выслушивал ответ гостя. Он не ожидал, что тот согласится, но так надеялся, словно бы эти немыслимые отношения помогут ему очистить душу, искупить грехи перед Вольфгангом... Одаренный мальчишка, идеальный наглец и безупречный нахал. И как его только принимала публика Вены? Впрочем... Не до того сейчас было. И от гостя исходила какая-то сила, словно бы ощутимая, как если бы он мог потрогать ее кончиками пальцев. Это.. Невероятно и немного пугающе. Сальери уже доводилось сталкиваться с представителями других эпох, миров и он привык. Например, Доктор. Тот еще интригант. Или Амора. Богиня... Со своими причудами. И казалось, что Аксель такой же неземной как эти пришельцы... Взять хотя бы его раны. Врач говорил, что никто с такими ранениями выжить не мог в принципе. А мужчина выжил. И поправился... Как то это странно... Но когда губы Акселя коснулись шеи Сальери, мужчина ощутимо вздрогнул, сглотнув, и закатил глаза. Это слишком... Горячо, желанно.. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Выдержка изменила капельмейтеру совершенно неожиданно. Он со страстью впился в губы своего ... любовника? И прижал его к стене, желая стащить с него всю эту треклятую одежду немедленно. Жар затмевал все разумные фразы и мысли, все тело словно горело в адском пламени страсти, заставляя совершать то, на что в здравом уме бы не пошел. Видит Бог, он бы не хотел заходить так далеко, побоялся бы, но... Природа берет свое. Против себя не пойдешь, как говорится.

0

11

Как же это было восхитительно, касаться такого желанного человека, чувствовать, как он вздрагивает от прикосновений. Аксель наконец мог позволить себе обнимать того, кого хотелось не только обнимать, а гораздо большего. Только ас не знал, как далеко Сальери может позволить ему зайти, что посчитает допустимым. Лучнику хотелось избавить композитора от одежды, коснуться его тела, хотелось целовать его, хотелось...Да этот список можно было продолжать бесконечно, сил сдерживать себя становилось всё меньше, а вот желание наоборот становилось всё сильнее. Чёрт, либо я сойду с ума, либо сорвусь. Хотя, кажется, сойду с ума я в любом случае, а второй вариант становится всё ближе к действительности. Обдав горячим дыханием шею Сальери, Аксель прижимал его к себе, стараясь справиться со своим желанием, не перейти границ.
И как неожиданны были действия композитора, заставившие аса забыть о любых попытках сдерживать себя. Жадно отвечая на поцелуй, лучник принялся расстёгивать пиджак Сальери, прикусывая его губу и стягивая не нужную сейчас вещь с хозяина дома. Окинув взглядом его тело, лучник понял, что на том находится ещё и рубашка, у которой было слишком много, по мнению аса, пуговиц, справиться с которыми его терпение ему просто не позволило бы. Именно поэтому несчастная рубашка композитора была порвана и откинута куда-то, следом за пиджаком. Хотелось касаться каждого миллиметра тела Сальери, что ас и решил сделать, скользнув ладонями по его торсу.
Не отпускать ни на шаг от себя того, кто стал дорог, занял все мысли лучника, влюбил в себя, вот о чём мечтал Аксель. А ведь, казалось бы, ас должен был хотеть вернуться в Асгард, думать, как это сделать, но всё, что приходило ему в голову всё время, как он находился тут, это надежды на то, что он сможет проводить больше времени с этим человеком. Хотелось узнать, о чём он думает, мечтает, чего хочет. И теперь это желание могло исполниться, могло, но потом, позже. Сейчас Акселю было не до разговоров, сейчас все мысли были подчинены дикому, непреодолимому желанию. Все порывы и мысли, столько времени сдерживаемые, теперь можно было позволить себе воплотить их в реальность.
- Я хочу тебя, - прошептал ас, наклонившись к уху композитора, прикусывая мочку, отмечая, что наплевал на вежливость и этикет. Хотя, о каком этикете шла речь, когда лучник уже столько себе позволил. Я ужасно поступаю, он об этом пожалеет...Но пусть лучше потом, а сейчас пусть позволит касаться его.

Отредактировано Axel (2013-10-14 23:12:04)

0

12

То, какое желание горело в глазах Акселя, невозможно было не заметить. Сальери вдруг подумал: сколько можно лгать самому себе? О том, что не хочу его, что не желаю, чтобы он остался? О том, что не смог бы пойти дальше, ем просто поцелуй? И сейчас... Это грехопадение, это не любовь, ты просто хочешь утолить свой "голод". Не совестно? И действительно, чувство вины шевельнулось внутри. опять. Он никогда не будет прощен Господом Богом, он слишком много раз думал только о себе, строил козни Моцарту, а потом раскаивался, и вновь и вновь... Вся его жизнь - грех, страдания и мучения. Каждый раз, как только он закрывал глаза, ему виделся нахальный гений, пляшущий с дирижерской палочкой и толпа, которая только и делает, что швыряет его из стороны в сторону, издевается и улюлюкает, что словно чей-то обжигающе-ледяной смех звучит над ухом...*
  Так было до того, как Сальери понял, что влюблен, до того момента, как начал желать своего гостя в физическом плане... А сам-то гость уже стягивал с композитора пиджак, а в следующий миг была порвана и рубашка, улетев следом за пиджаком, а горячие ладони мужчины скользнули по торсу Антонио, снося разум напрочь, заставляя тихо застонать. Возбуждение отдавалось болезненным пульсированием в паху, заставляя слегка поморщиться. Капельмейстер не стал медлить, снимая с Акселя халат, и осторожным прикосновением губ целуя его ключицу.
- Я хочу тебя, - прошептал любовник композитора, наклонившись к уху мужчины, прикусывая мочку, заставляя Антонио вздрогнуть от неожиданности.
- Постой.. - еле сдерживая себя, произнес Сальери, в чьих темных глазах плескалось желание не меньшее, чем у партнера. - Я не хочу, чтобы все прошло так, будто нас интересует только физическое удовольствие.. - мягким толчком капельмейстер толкнул любовника на кровать, нависая над ним и целуя в губы, затем прошептал: - Я хочу, чтобы это было именно занятие любовью... И... У меня не было опыта с мужчинами, - при этих словах придворный композитор слегка смутился, и, чтобы скрыть это, приник губами к шее Акселя, ладонями гладя его торс и учащенно выдыхая волну жара на его кожу.


* Сцена из клипа Le bien qui fait mal

Отредактировано Antonio Salieri (2013-10-16 12:47:03)

0

13

Тихий стон, сорвавшийся с губ Сальери, в тот момент, когда лучник смог коснуться столь желанного тела, лишь усилил желание, разливающееся по всему телу аса. А потому было крайне сложно оторваться от манящего хозяина дома и выслушать, когда капельмейстер попросил остановиться. Но всё же пришлось взять себя в руки и привлечь своё внимание к тому, чего хотел человек, быть может, Аксель поспешил, быть может ему стоило держать себя в руках. Заставив себя отвлечься, ас окинул взглядом того, кого так желал и отметил, что он тоже возбуждён. Но тогда что не так? Я всё же позволил себе слишком многое? И только услышав, в чём заключалась проблема, смог немного расслабиться и позволить Сальери толкнуть себя на кровать, закончить свою речь. Только физическое удовольствие? Он считает, что я собирался насладиться тем, что он рядом только физически?
- Это не будет только физическим удовольствием,- чуть отстранив от себя композитора и глядя ему в глаза, сказал лучник. Чёрт, надо попытаться успокоиться, надо держать себя в руках, я ведь хочу, чтобы ему было хорошо, потому нужен самоконтроль. Аксель, конечно, догадывался, что будет у Сальери первым, но всё равно слышать это было приятно, а осознание, что до него, у Антонио никого не было, по крайней мере из мужчин, было волнительным. - Тебе не о чем беспокоиться, я хочу чтобы тебе понравилось, и ты навсегда запомнил этот момент, - поглаживая Сальери по щеке, прошептал ему в губы ас, не отрывая взгляда от его глаз. Осторожно перевернувшись, лучник прижал человека к кровати, не прикладывая слишком много силы, но в то же время удерживая его. Как же хотелось не сдерживаться, позволить себе насладиться тем, что так давно желал, а переступать черту нельзя. Да и, с другой стороны, не хотелось нарушать границы дозволенного, ведь лучник хотел, доставить удовольствие мужчине, не напугать, а подарить новые приятные моменты.
Проводя ладонью по шее, плечу, скользя по спине композитора, ас прижал его к себе, наслаждаясь тем, что они могут быть так близко. Только это наслаждение не успокаивало того желания, которое порывалось вырваться наружу, которое нужно было обуздать. Как же я хочу этого музыканта, который спас меня от смерти и свёл с ума просто находясь иногда рядом со мной. Но нельзя позволить себе сорваться. Вновь впиваясь в губы Сальери поцелуем, Аксель наслаждался этим восхитительным, непередаваемым чувством, что дарили поцелуи. Казалось, он никогда не сможет утолить желание касаться губами губ такого любимого итальянца, да, по правде говоря, не очень то и хотелось утолять этот голод. А вот дикое желание, которое становилось нестерпимым, утолить, хоть на какое-то время, хотелось, и ас собирался это сделать.

0

14

0озбуждение туманит разум, заставляя расслабиться под ласками любовника. Горячие ладони проходятся по торсу, спине, заставляя композитора вжиматься телом в тело мужчины сверху. Желание только нарастало, грозя свести с ума, довести до точки кипения несчастного итальянца. Он никогда и ни с кем такого не испытывал, никогда не был так возбужден, не стонал под чьими-то умелыми прикосновениями. А потому все происходящее казалось капельмейстеру лишь сном. И он боялся проснуться, боялся, что это один из сладких кошмаров... Но горячие ладони Акселя, которые гладили его тело, постоянно возвращали в реальность. Решив не отставать от своего любовник, итальянец со страстью впился в его губы, прикусывая нижнюю губу и слегка царапая спину любовника. Не сказать, что его страшила неизвестность, но волновала по крайней мере. Сальери нетерпеливо скользнул ладонью по паху возлюбленного, целуя и прикусывая кожу на плече мужчины. Хотелось скорее утолить жажду близости, потому капельмейстер избавил Акселя от остатков одежды, восхищаясь красотой обнаженного тела мужчины. Сильные руки, солнечный свет играет в волосах, смешивается с тенями на мускулистых плечах... Сальери скользнул рукой по обнаженной коже любовника, лаская и гладя ее.
- Ты мой... Слышишь? Я тебя никому не отдам, пусть только кто посмеет попытаться отнять тебя.. - приподнявшись на локтях, горячо прошептал он на ушко мужины, прикусывая мочку и обводя языком ушную раковину. Страсть сводила с ума, открывая дорогу природным инстинктам.

0

15

Это было неописуемо, так нереально, но происходило на самом деле. Аксель действительно мог позволить себе касаться Сальери, не нужно было заставлять себя и сдерживать собственные порывы. Теперь можно было позволить себе доставить удовольствие Антонио и себе. Главное сейчас было не сорваться, ведь, пусть композитор и позволял асу касаться себя, но наверняка не мог расслабиться полностью. Только как можно было контролировать свою страсть, когда ощущение прикосновений человека отключало разум, оставляя только желание, сдерживаемое столько времени. А пока лучник старался хоть чуточку себя успокоить, Сальери умудрился оставить того без одежды, продолжая распалять аса, теперь не только прикосновениями, но и голосом, который Аксель готов был слушать вечно. Надо было лишь не забыть ответить, тогда он сможет вновь его услышать.
-Конечно, слышу, - пошептал ас, скользнув ладонями по бокам Антонио, отстраняясь и окидывая его жадным взглядом. - Я буду только твоим, тебе не придётся меня ни с кем делить - тихий шёпот, и вот уже губы лучника касаются ключицы мужчины, язык скользит по шее, а ладони, пройдясь кончиками пальцев по торсу, расстёгивают брюки композитора, совершенно неуместные в данной ситуации. Только не спеши, он никуда не денется, если только ты всё не испортишь, торопиться не нужно, у вас ещё будет много времени, чтобы насладиться друг другом. Главное, чтобы эти попытки успокоить себя не провалились, потому-что выдержка аса сдавалась, отступая под натиском безудержного желания.
-Просто разреши мне касаться тебя, наслаждаться твоей близостью и дарить тебе наслаждение, - сейчас Акселю хотелось именно этого, забыть обо всём и просто побыть с тем, кого он любил. Сейчас, пока он есть у меня, быть с ним, пока ещё есть время.

0

16

Казалось, еще немного и он сойдет с ума. Страсть, желание, жар, сумасшествие, приятные касания... Все это было настолько ново, что композитор терялся в ощущениях, мысленно подбирая и отбрасывая сотни эпитетов, применимых к этой ситуации. Он вновь и вновь скользил взглядом по обнаженному телу партнера, любуясь. Касания Акселя, его поцелуи и ласки доводили чуть ли не до экстаза. Антонио хотелось поскорее унять этот огонь в крови, но он видел некую сдержанность и нотку сомнения в глазах мужчины. Капельмейстер провел ладонью по телу любовника, лаская его торс, целуя плечо и легонько прикусывая кожу зубами, жаждя доказать себе реальность происходящего. Сколько раз он видел подобные сны, а сейчас все явь и от этого просто сносит крышу.
-Не сдерживай себя, не надо, - вновь проговорил композитор, отмечая, что от возбуждения голос слегка понизился и отдавал легкой хрипотцой. Как же хотелось наконец перейти, так сказать, к кульминации, к самому главному, хотелось большего, чем то, что есть сейчас. Сальери всегда славился хладнокровием и терпением, но в этот миг он сам себя не узнавал. Кто же мог знать, что любовь так меняет людей? Что так сильно хочется любить и быть любимым, отдавать всего себя, все что есть, сгорая до тла в пламени страсти.

0

17

Аксель даже не думал, что быть рядом с Сальери, чувствовать его так близко станет столь необходимым. А сейчас понимал, что совсем немного времени рядом с таким любимым человеком и вот он больше не может думать ни о чём другом, не может перестать желать Антонио. Ас понимал, что теперь не сможет без него, этого поразительного композитора, заставившего лучника сходить по нему с ума. И это было так восхитительно, чувствовать, что кто-то стал так дорог, что этот кто-то заставляет тебя испытывать такие сильные эмоции, переживать особенные моменты, которые запомнятся навсегда.
А как необычно было осознавать, что то, чего он не позволял себе в собственных фантазиях, иначе попросту не сдержался бы, теперь воплощалось в реальности. И это не сон, он не проснётся и не почувствует вновь те одиночество и горечь, что оставались после мыслей о недостижимом, но таком желанном человеке. А теперь он был рядом, прямо перед лучником, оставалось только не упустить этот шанс, и Аксель не собирался допускать такой ошибки.
Не сдерживать себя?О, ты не знаешь, о чём просишь, но мы вернёмся к этому, потом, не сейчас. Усмехнувшись немного нервно от возбуждения, ас решил, что лучше всего будет прервать советы Антонио, пока он не начал их слушаться, а потому поцеловал его, обводя языком его губы.
- Ты восхитителен, - прошептал лучник, обдавая шею композитора горячим дыханием. Стянув уже порядком надоевшие брюки с Сальери, Аксель провёл ладонями по бёдрам мужчины, чуть сжимая их. Губами же ас начал исследовать плечи композитора, целуя и прикусывая кожу. Хотелось целовать каждый миллиметр тела любовника, но столько сдерживать себя он попросту не смог бы, слишком желанным было продолжение. Проводя кончиками пальцев по члену человека, другой лучник скользнул по его ягодице, не прекращая целовать торс Антонио.

0

18

Еще чуть чуть и я сойду с ума. Если бы только он знал, как нужно действовать, то взял бы инициативу в свои руки, не изнемогая сейчас от растущего желания. Аксель был прекрасен - в этом нет сомнений, но сейчас капельмейстеру так хотелось назвать любовника живодером, ибо все эти прелюдии доводили до безумия. Сладкого безумия. Ни с кем и никогда он не испытывал такого. Все это было как то в новинку, и тем желаннее были более активные действия. Не обратив внимания на то, что мужчина заткнул его рот поцелуем, Антонио все же собирался настоять на своем.
- Ты восхитителен... - прошептал любовник, обдавая горячим дыханием кожу капельмейстера и заставляя мужчину дрожать от  возбуждения. Вот уже его брюки отброшены и Сальери больше не скрыт одеждой. И это его слегка смущает, вызвав на щеках румянец. Но как только губы Акселя коснулись его шеи, плеч, как только итальянец прикусил его кожу, все мысли смело начисто. Крепко прижав к себе мужчину, Антонио слегка царапнул его плечи, явно жаждая большего чем простые ласки. Когда кончики пальцев любовника прошлись по разгоряченной плоти, с губ Сальери слетел бесстыжий стон, а когда рука мужчины прошлась по ягодице, то ноги непроизвольно сами раздвинулись в стороны, а спина выгнулась дугой, но лишь на секунду, после чего тело вновь упало на кровать, а руки, доселе гулявшие по спине и плечам Акселя, сжали его волосы, требуя большего.
-Не сдерживайся, пожалуйста, дай мне больше... - прохрипел композитор, прикрыв глаза и рвано дыша.

0

19

То, насколько нетерпелив был Сальери, заставляло лучника улыбаться. Да, он и сам безумно хотел продолжить и, чёрт возьми, вид возбуждённого и жаждущего большего композитора доводил до безумия, а его просьбы не сдерживаться только подливали масла в огонь. Главное не потерять контроля над собой, не сорваться. Я смогу, я справлюсь, я не напугаю его, хотя, кажется, ему уже не до страха.
Как же странно было осознавать, что он так переживает о своём любовнике, заставляет себя сдерживаться, не позволяя перейти границ и причинить вреда. Это было непривычно, всё было иначе, не так как раньше, не так как с другими. Хотя, раньше он и не испытывал ни к кому столь сильных чувств, а этот человек смог так на него повлиять. Только сейчас надо было не в своих чувствах разбираться, а, наконец, позволить себе то, о чём он столько времени мечтал.
-Больше, значит?- улыбнувшись и посмотрев в глаза Антонио, переспросил Аксель чуть срывающимся голосом, всё же желание никуда исчезать не собиралось. -Ты столь нетерпеливо хочешь продолжения, а не боишься? - сейчас, пожалуй, ас задал очень волнующий его вопрос, который и помогал ему сдерживаться. Вдруг боится, вдруг есть сомнения у Сальери, просто он этого не осознаёт, тогда лучник всё испортит, а он хочет обратного.
- Я могу и хочу исполнить твою просьбу, но я хочу, чтобы ты был уверен в своём решении, - слова всё труднее давались асу, хотелось продолжения, но он должен был знать, что не причинит композитору вреда. Одна ладонь аса скользнула по торсу Антонио, чуть дрожа от возбуждения. Другую же он остановил на бедре Сальери, прикусив губу и ожидая ответа, а вместе с тем поражаясь своему терпению и дотошности. С кем-то другим он бы уже давно наплевал на всё, но не с этим человеком, с ним просто не получалось, хотелось быть уверенным, абсолютно уверенным. И он собирался эту уверенность получить, пусть и пытал своей неторопливостью любовника.

0

20

Удивительно, как все изменилось за какие-то несколько месяцев. Как ему стал дорог этот мужчина, чьи горячие губы сейчас исследуют каждый сантиметр тела композитора, заставляя разум метаться в пламени страсти. Разве мог предположить Сальери, что раненый гость станет его любовью, его домом, его сердцем? То что происходило сейчас, он не мог назвать иначе, чем сладкая пытка. Безумная и приятная пытка. Антонио сгорал в страсти, которую дарил ему Аксель, упивался каждым его нетерпеливым вздохом, понимая, что мужчина тоже хочет продолжения. Бояться? А чего ему бояться? Нет, Антонио не страшился неизвестности, он хотел большего.
- Я не боюсь, - отрицательно мотнул головой он, после чего притянул к себе любовника и с жадной страстью вился в его губы, проходясь языком по кромке зубов, пот небу, лаская его язык своим, прикусывая и посасывая губу любовника. Одна рука скользнула по торсу Акселя, задевая соски, медленно опустилась на живот, царапнув кожу, и наконец дотронулась кончиками пальцев до возбужденной плоти. Антонио хотел доставить любимому такое же удовольствие, пусть и неумело, но все же показать, как он жаждет близости,5, что нисколько не боится и готов зайти дальше. Дальше чем когда-либо мог мечтать.

0

21

- Я не боюсь. Аксель был рад услышать эти слова, слова, говорившие о том, что Сальери доверяет ему, потому что это доверие было для аса очень важным. Оставалось только не потерять его, и лучник сделает всё от него зависящее, чтобы всегда быть тем, кому композитор сможет доверять.
Только вот думать о чем-то, кроме возбуждения, требующего немедленной разрядки, становилось труднее и труднее. А страстные и не прекращающиеся, что более чем устраивало аса, поцелуи итальянца и вовсе заставляли забывать обо всех мыслях. Аксель хотел, чтобы только он имел право на эти поцелуи, чтобы только он мог касаться такого желанного тела. Да, в нём проснулся собственник, но лучника это ни капельки не беспокоило, сейчас беспокоило другое. То, что он сам тянул время, мучая и себя и Сальери, чьи неуверенные, но нежные касания лишь подтверждали, что музыкант хочет продолжения.
Шумно выдохнув, Аксель отстранился от столь манящих губ и оглянулся. Если они собираются продолжить, то им потребуется одна крайне необходимая вещь, а так как таковой в комнате, отведенной лучнику композитором, не было, то стоило найти ей замену. Решив, что крем, находящийся в ящике тумбочки вполне подойдёт для этих целей, ас потянулся к нему, доставая и вновь возвращая внимание своему любовнику. Покрывая поцелуями его шею, Аксель открыл баночку и нанеся содержимое на свои пальцы, ввёл один в Сальери. Другой рукой он провёл по его члену, стараясь отвлечь композитора от дискомфорта, и вновь начал жадно целовать его в губы, добавляя затем второй палец. Да, асу хотелось продолжения, но он помнил, что до него у Сальери мужчин не было, поэтому не хотел причинять ему боли.

0

22

Сальери забывался в поцелуях того, кого любит, сходил с ума от жара страсти и переставал адекватно воспринимать то, что происходит с ним сейчас. Существовали только жаркие, ненасытные поцелуи Акселя, его ласки, которые доводили его до сладкого безумия. Композитор недовольно выдохнул, прекрасно понимая, что любовнику нужно как-то его подготовить к тому, что последует дальше. Мужчина вздрогнул, когда холодный ветерок прошелся по обнаженной коже. Зрелище, как любовник наносит крем на свои пальцы, снова завело его. Сальери едва сдержал порыв наброситься на Акселя голодными поцелуями. Тем временем, мужчина уже ласкал губами его шею, вводя в композитора один палец. Это было... Непривычно. Антонио тихо охнул, от легкого холода крема на пальцах возлюбленного и прикрыл глаза, отвлекаясь от легкой боли, на губы, блуждающие о его коже и ладонь, ласкающую возбужденную плоть.
- Не останавливайся, - прошептал итальянец, откидывая голову на подушки и тяжело дыша. Когда губы любовника вновь приникли к его губам, дар жадный, ненасытный поцелуй, Сальери просто снесло крышу. Он почти не ощутил дискомфорта от второго пальца, наоборот, подался бедрами вперед, желая больше ощущений. И простонал в губы Акселя, сходя с ума от его прикосновений. одна рука сжала плечо мужчины, вторая - волосы, притягивая к себе ближе для более чувственного, страстного поцелуя.

0

23

Как же было приятно слышать тяжелое дыхание композитора, его голос, которым он шептал просьбы не останавливаться. О, Аксель бы сдерживался вечно, если бы это позволило дольше быть рядом с тем, кого он любил, не переставая слушать его голос, такой манящий, приятный, сводящий с ума, голос любимого человека. Но, казалось, что, помедли ас ещё хоть немного, Сальери либо убьёт его, либо сойдет с ума от возбуждения. Да и сам лучник уже безумно хотел продолжения, хоть и был готов любоваться таким Антонио вечно, позволь ему это сам композитор. Но это потом, возможно, сейчас же оба мужчины жаждали продолжения и ас совершенно не думал останавливаться.
-Не остановлюсь, не беспокойся, - нервным от возбуждения голосом прошептал ас, прикусывая губу композитора, словно отвлекая самого себя от мыслей о том, как же сильно его возбуждает происходящее. Такой Сальери, развратный, жадный до ласк и поцелуев, насаживающийся на его пальцы, сводил с ума, уничтожая всякий самоконтроль аса, делая желание просто невыносимым.
Еще немного подготовив Антонио, Аксель понял, что держать себя в руках больше просто не может. Отстранившись от любовника, лучник окинул его жадным взглядом, думая о том, что этот человек будет его и только его, сейчас и потом, всегда. И ас решил, что скажет ему об этом, обязательно скажет, но позже, а сейчас позволит себе насладиться тем, чего им обоим безумно хотелось. 
Поцеловав Сальери в уголок губ и проведя кончиками пальцев по его лицу, скользя ладонью по члену Антонио, ас медленно и осторожно вошел в него не желая причинять любимому боль, но понимая, что она будет. Хотелось дарить возлюбленному только приятные ощущения, делать всё, чтобы он наслаждался каждой секундой, проведённой с асом так же, как и сам Аксель. И лучник надеялся, что у него получится это.

0

24

Весь мир Сальери, казалось, сосредоточился на этих восхитительных ласках, на том, какие ощущения приносили с собой эти ласки. И потому, как только композитор услышал чуть дрожащий голо своего любовника, то отозвался на это сладким стоном, словно подтверждая, что он готов к продолжению. И вот, пальцы подготавливающие его, исчезли, заставив недоуменно выдохнуть от неожиданнсти. Зрачки капельмейстера расширились, когда он ощутил ладонь Акселя на своей возбужденной плоти и он непроизвольно вскинул бедра навстречу этим ощущениям. А следом он ощутил то-то более большое, нежели два пальца и легкую боль. Мужчина закусил губу, крепче обняв своего любовника, боясь, что тот заметит его дискомфорт и откажется продолжать. А он нужен был итальянцу больше всего на свете. И сейчас тоже. Итальянец тяжело дышал, расслабляя свое тело и пытаясь привыкнуть к новым ощущениям.
- Только не уходи, слышишь? Не оставляй меня... - шепнул он на ушко своему возлюбленному и осторожно толкнулся бедрами навстречу, тихо застонав. Было больно, но боль смешивалась с ощущением единства, целостности и наполненности. И капельмейстер просто терял голову во всем этом вихре чувств.

0

25

-Я не уйду, я никогда тебя не оставлю, я буду с тобой, пока ты будешь этого хотеть, буду рядом, - говорил ас, крепко прижимая к себе Антонио, словно бы подтверждая свои слова, надеясь хоть немного отвлечь его от боли. Аксель не хотел спешить, хотел позволить композитору привыкнуть к ощущениям. Надо было просто сдерживаться, не торопиться, но как можно было сдерживаться, когда Сальери сам двигался ему навстречу, убивая этим всякие попытки лучника держать себя в руках, делая самоконтроль все более недостижимой целью. Но надо было собраться, не позволить себе причинить ещё больше боли возлюбленному.
- Не нужно спешить, Антонио, у нас ещё много времени впереди, - прошептал ас, не желая, чтобы его любовник сам себе причинял боль. Осторожно уложив его на кровать, Аксель начал медленно, неспешно двигаться внутри Сальери, покрывая его торс поцелуями, не отрывая при этом взгляда от его лица. Он хотел знать, не слишком ли сильную боль причинял любимому, не стоило ли остановиться. Но как тяжело бы ему было это сделать, когда столь сильно хотелось продолжать, хотелось позволить себе двигаться быстрее, резче, наслаждаться каждым мгновением того, что происходило между ними. Но наслаждение и так приходило, от одной только мысли, что Антонио позволял асу касаться себя, что композитор отдавался ему. Оставалось немного сдерживать себя, не позволить себе сорваться. И мысли о том, что если он сорвётся и перейдёт допустимые границы, то может причинить вред Сальери удерживали лучника, позволяя растягивать удовольствие и наслаждаться тем, что рядом с ним тот, кто больше всего нужен.

0

26

- Не нужно спешить, Антонио, у нас ещё много времени впереди, - прошептал ему на ухо Аксель, и Сальери, сверкнув темными глазами, поспешно кивнул. Это было просто невероятно. Хотелось больше ощущений, больше страсти и любви того, кто сейчас отвлекал его от боли и покрывал горячими поцелуями его кожу.
- Я... -  с очередным толчком композитор захлебнулся стоном наслаждения. - Я знаю, но я хочу больше, я готов... - лихорадочно шептал итальянец, вовсю сгорая от этих ласк, от этих прикосновений, и словно рождался заново, принимая любовь этого невероятного мужчины. Да, он хотел большего, но прекрасно видел, что Аксель пытается себя контролировать. Но сейчас, боль отступала, заменяясь ощущением целостности и наполненности. Это было невозможно описать словами, нельзя передать всю ту гамму чувств, то испытывал Антонио, занимаясь любовью с мужчиной. С тем, кто всегда будет принадлежать ему. Душой, телом. И пусть это считается греховным, сам капельмейстер не видел в своих действиях ни капли постыдного. усть Господь пересмотрит свои взгляды на мир. Сальери притянул к себе Акселя, со страстью целуя его в губы.
- Я хочу принадлежать тебе, полностью. - истинная правда. Он хочет отдаться своему возлюбленному, стереть все преграды и препятствия, и создать новый, удивительный мир их будущего.

0

27

Как приятно было слышать стоны наслаждения любимого человека, ас готов был снова и снова возвращаться к этой мысли и желал и дальше доставлять возлюбленному удовольствие, лишь бы продолжать слышать его восхитительный голос. Хочу чтобы его слышал только я, чтобы ты весь был только моим, чтобы касался тебя только я, целовал только я. - Ты будешь моим, только моим, будешь таким только для меня, - повторял ас слова, вертевшиеся в его голове, желая уверить в этом самого композитора, потому как для себя лучник уже решил, что не хочет никому позволять прикасаться к своему человеку.
Целуя Сальери в губы, покрывая поцелуями его лицо, Аксель позволил себе ускорить движения, услышав о том, что Антонио хочет большего, но всё ещё был готов остановиться, если его любовнику будет больно, хотя и не представлял, как это сделает, после того, как ослабил над собой контроль. Он ведь мне скажет, если что-то случится, я смогу это увидеть, значит сейчас можно позволить себе больше.
Входя глубже, лучник провёл ладонью по члену композитора, обхватывая его, чуть сжимая ладонь. Прикусив мочку уха Сальери, ас обвёл его ушко языком, обдавая горячим дыханием и тихо застонав, от того наслаждения, что ему дарила близость Антонио, возможность быть с ним. - И ты будешь принадлежать мне, весь, полностью, только мне, - подтвердил он слова человека, кусая его плечо, проходясь губами по шее, чуть быстрее двигаясь.

0


Вы здесь » Crossover: Amazing Adventures » Флэшбеки » 03.06 "Какие ноты у любви?"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC